У меня есть нечто общее со сникерсом с лесным орехом. Я - существую. Существует ли сам сникерс - неизвестно. Прямых доказательств нет. Я, лично, его ел, но это ничего не доказывает. Меня,лично, никто не ел, а я существую!

"Спи, мой мальчик, спи мой малыш!
Спи, не беспокойся, ночь тебя не коснется!
Сядет солнце, а ты уже спишь...
А, когда глаза откроешь, снова день начнется.
Спи, малыш, я не уйду никуда.
Ты закрыл глаза, тебя сморила усталость...
Встанет солнце, схлынет тьма без следа...
Спи, не беспокойся, я до рассвета останусь!.."

...И вновь лица касается рука, и шорох тонкой ткани по плечу,
И легкие шаги, и тихо хлопнувшие двери...
"Надо же, такой большой, а в сказки верит..."
 
НЕТ! Я так не хочу!
Нет.
Я уже большой, я не верю в сказки, сказки - бред,
Сказки - утешение для тех, кто боится ночи.
Я лицом к лицу с самим собой, больше не придет ко мне рассвет,
А за мною падать в темноту, врядли кто захочет...
И, внезапно, тьма окрасит ночь
В нестерпимо яркие цвета,
В миллионы призрачных огней, запахов и звуков.
В клочьях облаков несется прочь
Детская наивная мечта.
И любовь на лезвии ножа умирает в муках.
 
Стоп. Я уже давно открыл глаза,
Верю только в правду, и она
Навсегда останется со мной!
Я убил любовь, зато луна
Навсегда останется луной,
Я разрушил сказку, но зато, в ней не будет страшного конца!

Яростные блики на клинке
Вновь послушно лягут в ритм строф -
Я еще могу дарить любовь,
Намертво зажав ее в руке.
На последнем нерве выть и петь,
Каждому пытаясь рассказать
Как же я хочу увидеть смерть -
У нее такие же глаза!
Кажется, еще один рывок
И, почти что чувствует рука
Бесконечно скользкий тонкий шелк...
Нет... Это все те же облака..

Нет... Но тихо-тихо скрипнула дверь...
И грохот сердца на миг затих..
"Спи, мой мальчик и в сказки не верь.
А то приснится одна из них.."

Купила одна баба ведро раков. А ведро было дырявое.

И все раки... Нет, это херовая сказка, я ее не буду

писать! Тем более, что она уже написана. Я не вру,

я сам читал, в детстве еще! Только нихрена не помню

- ни причечем здесь раки, ни что за баба была. Дура

наверно, от умной бы хрен раки скипели, но все

равно, хреновая сказка! Потому как обидно! И не за

бабу даже(за дураков то, чего за них обижаться?) и

не за раков(у них то как раз все хорошо

закончилось, их ведь сварить собирались, раков то,

вот ведь какая фигня, но обломилось), а так, просто

обидно и все! Может отого, что льет дождь как из

того самого ведра, из которого сбежали раки, а

может просто сказка никак не получается, а

получается какая то ерунда, которую как геморрой -

не самому посмотреть, не людям показать... Да что

люди- ее даже раки смотреть не станут!

Пришел однажды в гости - а там все умерли... И ведь вот что странно - пока меня не было - все были живы! Я во все комнаты позаглядывал - думал, может притворяются, или просто никого дома нет? А нифига! Все дома. Но умерли. Лежат, как живые, не воняют, морды розовые... Но мертвые. Точно. Я ногами пинал. И гомосексуалистами обзывался. И водку нашел, и грохнул об пол демонстративно. Думал еще Киркорова спеть, но вспомнил, что не слышал никогда. Тогда плюнул, все поджег и ушел. По одному мне известному адресу. Никто не посылал. Может и послали бы, но все умерли, я уже упоминал об этом, да и не знает никто того адреса, кроме меня. Да и меня никто не знает, если разобраться. Даже я. Но я наверно даже знал, только забыл. А может тоже умер, как все. А может просто не туда свернул, и улица вовсе даже не так называется, и время года вовсе не лето, а такое что-то невразумительное, что и сказать то воспитания не хватает. Так я и шел, шлепая босыми ногами по плохо земерзшим лужам, а когда оглянулся - превратился в соляной столб. А может и не в столб, но во что-то длинное, как бушприт "Крузенштерна" и явно очень символичное.  И видел я солеными от грязной морской воды глазами, как из окон горящего дома выпрыгивали кричащие трупы, и тихо про себя улыбался навечно застывшим до первого дождя ртом, и думал, что все очень хорошо, если разобраться, и май непременно наступит, не в этом столетии, так в следующем, и грустная старая собака еще нарожает своих ужастно уродливых, но самых  родных и любимых щенков, и хватит им жареного мяса на всю их недолгую, но чудовищно счастливую жизнь.